С тех пор, как я впервые увидела Олега Гаркушу, булгаковский Коровьев-Фагот мне представляется именно так: живое лицо, всегда готовое скривиться в гримасу, маленькие глазки, в которых мелькает печальное лукавство, хорошо замаскировавшееся под хамоватую наивность – в общем-то, именно так и должен выглядеть человек, опустившийся до черт знает каких глубин и каким-то чудом вынырнувший оттуда. К слову сказать, разговор Олега Алексеевича с журналистами происходит на нижнем этаже книжного магазина «Капитал», и проносящееся где-то совсем рядом из пункта А в пункт Б метро разбивает сказанное на мелкие фрагменты.