Небольшая комнатка в клубе «ПейОт» была отгорожена от основного помещения занавеской. Посреди комнаты, прямо на столике, восседал хиппового вид бородач. Журналисты и те зрители, что пришли пораньше, расселись вокруг него, кто на диванчик, а кто и прямо на пол. Все они пришли сюда пообщаться со сказочником, собирателем тех самых «Растаманских сказок» Дмитрием Гайдуком-Полтавским, чей неожиданно молодой голос слегка шокировал тех, кто привык читать его в сети и в «сказочном» виде. Спрашивали же больше не о сказках, а о... ну, вы поняли.

 

Автор: Эрленд Лу

Название: Мулей

Издательство: «Азбука-классика», 2009

 

Если подумать, нас с детства окружают книги о смерти. Самые безжалостные из них – это сказки Андерсена, те же «Девочка со спичками», «Ромашка» или «Елка». Наиболее уязвимыми в этих сказках оказываются герои простодушные и мечтательные: они становятся жертвой даже не столько злого умысла, сколько обстоятельств. Причем особенность андерсоновских сказок в том, что сказочные персонажи, как правило, действуют в условиях суровой реальности и в весьма редких случаях (как, например, в «Огниве» или «Снежной королеве») могут рассчитывать на волшебных помощников, потому и хэппи-энд там бывает редко. Однако «зависания» в состоянии смерти у Андерсена нет: умерла, так умерла, пусть страдая – зато окончательно. Герой-смертник нового времени так просто не отделается: он может вообще не умереть. До литературы нового века человек никогда не был так близок к собственной смерти буквально: смерть понимается не как что-то, приходящее извне, а как что-то, что потенциальный самоубийца носит в себе, как мысль, как нерожденного ребенка.

Нет ничего сложного в том, чтоб писать стихи. Ещё проще быть поэтом - почему бы и нет? Но насколько сложно выйти и прочитать свои стихи людям, видящим тебя, возможно, в первый раз? Чтоб вникнуть в специфику живого поэтического выступления, нужно хотя бы раз решиться на этот духовный стриптиз. Но посмотреть на то, как это делают другие, можно было, посетив фестиваль «Город N».

Книгу Александра Кана я сразу заметил среди остальных. Кроме заманчивого слова «jazz» обложка выделялась, запечатленными на лицевой стороне Борисом Гребенщиковым и обожаемым мной Сергеем Курёхиным. На обратной же стороне оказалось несколько заметок об авторе от весьма уважаемых людей. Владимир Фейертаг, Артемий Троицкий, тот же Гребенщиков. Но вот кто такой сам Александр Кан? Я не знал ничего об авторе, что странно, учитывая, что я перечитал уйму литературы и пересмотрел множество фильмов о советской музыке 70-80х годов ХХ века, и особенно об авангарде, джазовой и импровизационной музыке. Немного помявшись, я все же купил книгу и, добравшись до дома, сразу же принялся за чтение.

«- Папочка, а что они хочут? – пастильно спрашивает Анастасия…

- Они хотят сладкого, Настенька, - желточно гладит её по куличу головы Николай».

В.Сорокин «Сахарное воскресенье» (сборник рассказов «Пир»)

Когда читателям в очередной раз захотелось сладкого, Владимир Георгиевич Сорокин написал новый роман «Сахарный Кремль». По замыслу автора, книга являет собой продолжение вышедшей около двух лет назад повести «День опричника». Вновь перед нами парадоксальная архаичная Россия будущего.

Розовые штаны - три раза ку! Это входит в помещение недавно открытого книжного магазина на Маркса дядюшка Ко: «Здрасте, извините». Да чего уж там, что такое лишних двадцать минут ожидания, когда ждёшь такого человека? Кстати, кем вы себя больше ощущаете, Артемий Кивович, журналистом, писателем или музыкальным критиком? «Мне вообще странно, что вас интересует, кем я себя ощущаю! В разное время по-разному. Я себя ощущаю авантюристом, путешественником и отцом детей. И уж точно не публицистом или писателем. А когда мне говорят, что я звезда и живая легенда, это приводит меня в состояние совершенно искреннего подхихикивания».

- Ты пьешь чай, и он приходит, - заговорщицки говорит мне пятилетняя сестренка моей подруги. – Османтус, он у каждого свой. Он придет, и будет рядом с тобой сидеть. А потом, когда ты все допьешь, он растворится в тебе…

Я пью чай и жду появления османтуса. Хотя бы какого-то. Временами мне кажется, что я его вижу: шерстистая тварь в горошек сидит рядом на хлебной корзинке и дует на мой чай, топорща фиолетовые усы. Я оставляю в кружке немного заварки, чтобы зверь не растворился, и в этом доме стало одним османтусом больше.

"Если каждый последующий Президент будет хотя бы на два сантиметра ниже предыдущего, то уже всего лет через шестьсот-семьсот (при восьмилетнем правлении каждого Президента) его резиденцию и дачу можно будет разместить на одной не очень большой лужайке и возить его туда и обратно в машинке на верёвочке. За год он будет съедать не более пяти килограммов мелко измельчённых продуктов, а на важные встречи его можно будет носить в небольшом бронированном сундучке. Это всё очень существенно снизит государственные расходы на его содержание.

 

Да и после отставки он не будет доставлять больших хлопот: его можно будет поселить в телефонной будке, подарить ему юлу и раз в год петь ему песенку про день рождения. Если, конечно, эту песенку тогда ещё кто-то будет помнить" [1].