Второй раз за свою четверть века в Новосибирск прилетела девушка, сменившая ник в ЖЖ с трогательного vero4ka на медитативное mantrabox. Тогда, больше двух лет назад, молодую поэтессу Веру Полозкову знали очень немногие – сегодня она собирает сотни зрителей. Не спав почти двое суток, Вера провела с новосибирцами целый день, начав его пресс-конференцией в «Плинии Старшем», продолжив литературной беседой в «Капитале» и завершив – вместе с группой The Jukebox Trio – презентацией альбома «Знак неравенства» в клубе «Рок-Сити».

     Ну, вот это и случилось – вторая компиляция нетипичной музыки от сайта «Другой NSK» готова для того, чтобы быть представленной вашему вниманию. Ровно через четыре месяца после пробного эксперимента, по крохам, по сусекам мы собрали сегодняшний сборник. Что касается авторства, то преимущественно это другие названия и другие коллективы. Однако в абсолютной степени уйти от повторов нам всё-таки не удалось.
     Тем не менее, у нас с вами появилась возможность услышать эксклюзивные работы от легендарных «Nuclear Losь», в том числе с уже прославленным хоровым ансамблем «Маркеловы голоса», DJ-я Ingvard’a, недавние треки от участников «SpaceCave» и несколько совсем молодых команд. Жанровая палитра «Другого NSK» расширилась благодаря фанку от группы «Funkademix», драм-н-бэйсу от Mixmasta Zool, и не обошлось без модного нынче дабстепа от RoofOut.  В отличие от предыдущей компиляции, в большинстве своём здесь представлены новые работы новосибирских музыкантов. А участие одного американца и сразу трёх нигерийских артистов в разных треках, надеемся, добавит ей особую экзотическую изюминку.
     Но перейдём от воды к металлу. Вот она, вторая компиляция нетипичной музыки от сайта «Другой NSK». Какой она вышла? Определённо другой, непохожей на предыдущую. Но хотелось бы, чтоб и в ней вы нашли что-то для себя, кого-то открыли, с чем-то познакомились. Итак, Приятного вам прослушивания!

Задним числом о небезынтересном проекте, который вышел в прошлом году и опять-таки имеет отношение к нашему городу. Сингл-трибьют одному лишь стихотворению поэта-символиста Поля Верлена. Оно (стихотворение) не единожды переводилось на русский язык Валерием Брюсовым, Марком Таловым, Анатолием Якобсоном, но в этот раз осталось в первозданном виде, однако пропетым артисткой театра «Старый дом» Яной Балутиной и девятикратно положенным на музыку.

Так уж исторически сложилось у нас в стране, что музыкальная составляющая чаще всего проигрывает поэтической. Наоборот бывает реже, а гармония и баланс между ними так вовсе лишь снятся. Сужение географии до одного города приводит к совершенно неутешительным наблюдениям. Наглядные примеры новосибирских групп «Коридор» и «Шарлотта Рококо», играющих студенческий рок с претензией на что-то большее, чем локальная известность, утвердительно отбивают хоть, сколько бы то ни было, минимальный интерес ко всему происходящему в культурной жизни родных мест. И это печально. Если же стихотворная часть – наш конёк, мы живём в самой читающей (когда-то?) стране мира, родине великих писателей и поэтов, стало быть, найдутся молодые авторы, которые ударят словом по сердцам, бездорожью и тунеядству. Прерогатива данного сборника с игрой слогов в заглавии с творчеством некоторых из них познакомить.

Еще одно небезынтересное событие имело место в «Бродячей собаке» этим сентябрем. Речь идет о так называемой вечеринке «Начало двадцатого века». Примечательно же это мероприятие тем, что оно одновременно более чем удалось и не получилось абсолютно. Да, такое возможно, и объясняется этот феномен и кажущийся парадокс очень просто - организаторы сумели собрать на сцене в один вечер интересных и очень разноплановых исполнителей, но вот выдержать заявленную концепцию у них не получилось. В роли хрестоматийных лебедя, рака и щуки выступили Радио «Измена», The Hollows и Санкт-Петербургский проект «Современный таперский кинозал».

Нет ничего сложного в том, чтоб писать стихи. Ещё проще быть поэтом - почему бы и нет? Но насколько сложно выйти и прочитать свои стихи людям, видящим тебя, возможно, в первый раз? Чтоб вникнуть в специфику живого поэтического выступления, нужно хотя бы раз решиться на этот духовный стриптиз. Но посмотреть на то, как это делают другие, можно было, посетив фестиваль «Город N».

Расхожее мнение о том, что современная поэзия настоящей поэзией не является, довольно спорно. Зачем давать ей резкие оценки, оглядываясь на Пушкина и Лермонтова? Она ведь совершенно другая.

Стихи в 21-ом веке претерпевают чудесные трансформации: поэты раздвигают границы жанров, скрещивают поэзию с другими видами искусства, создают причудливые маргинальные стихоформы. Стих превращается то в перформанс, то в оружие в поэтическом поединке, то в закадровый текст, сопровождающий какой-нибудь абсурдистский визуальный ряд.

Можно по-разному оценивать место «ШОРОХО» в новосибирской культуре. Можно с разной степенью требовательности подходить к техническому уровню музыкантов. Можно считать фан-клуб «Горизонт» самой дурацкой в городе площадкой. Но одного не признать нельзя: «Poetry rave» - чертовски удачное название для мероприятий такого рода. К счастью, это не единственное (и даже не главное) достоинство сейшна прошедшего 25 мая.

Если поэт появляется перед микрофоном в облачении, достигающем до лодыжек, что бы он не говорил, он произносит: «Помнишь, как бывало, и крестом сияло». Проблема современного эскапизма при этом решается на пределе агностического сомнения и культа смерти. В городах креста и полумесяца банки размещают рекламные щиты: «одни плюсы», невежество аптечных покупателей должно получить одно болеутоляющее прочтение: одни кресты. Невежество: приплясывающие старушки поют: с фи-на-лгоном, дав-но про-шли все на-ши боли, и предоставит знахарский список болезней для Есении, Марианны и Анны Герман. Культ смерти: в детских рисунках, публикуемых священником Кругловым, схематичность линии глухого понимания смерти. Во взрослых рисунках «известных красноярских художников»: семья, отец, мать и пятеро детей в народных одеждах, у каждого в руках по яркой цветной иконе, у каждого, у матери, у отца, у сына, у дочери одно лицо: кроткая простодушная смерть держит икону на коленях.